Анатолий Яковлевич Рыженков
доктор юридических наук, профессор, ORCID 0000-0002-2015-1709
Калмыцкий государственный университет имени Б.Б. Городовикова (г. Элиста)
профессор кафедры гражданского права и процесса
Илья Викторович Матанцев
кандидат юридических наук, доцент
Уральский филиал Исследовательского центра частного права имени С.С. Алексеева при Президенте Российской Федерации (г. Екатеринбург)
доцент кафедры цивилистического процесса
Научная статья
УДК 340.114:[341.1/8:504.06]
О понятии и содержании принципа предотвращения загрязнения в международном экологическом праве: теоретико-правовой аспект
Ключевые слова. Международное право, экология, климат, устойчивое развитие, принцип права, предотвращение загрязнения.
Аннотация. Введение. В отечественной науке принципы права обычно понимаются как основные начала, руководящие идеи и исходные положения правового регулирования. В рамках принятой в России юридической методологии принципы международного права являются не декларативными лозунгами политического характера, а исходными нормативно-ценностными началами, которые выполняют системообразующую, регулятивную, интерпретационную, правотворческую и правоприменительную функции. Принципы международного права занимают промежуточное положение между общей идеей справедливого мирового правопорядка и конкретными международно-правовыми обязанностями государств. Применительно к международному экологическому праву это важно потому, что данная отрасль исторически формировалась не путем кодификации, а посредством принятия деклараций, универсальных и региональных договоров, решений судов. Данное обстоятельство обусловливает потребность в осмыслении роли и места принципа предотвращения загрязнения в общей системе принципов международного экологического права. Вместе с тем сохраняет свою актуальность вопрос о возможностях повышения эффективности принципов международного права в целом. Методы. В ходе исследования, результаты которого представлены в статье, были использованы различные методы научного познания: диалектический, системного анализа, сравнительно-правовой. Материалом для изучения стали положения научной доктрины, документы судебной практики и нормы законодательства, имеющие отношение к правовым аспектам международного сотрудничества в сфере охраны окружающей среды. Результаты. Принцип предотвращения загрязнения – это совокупность обязанностей государств по предотвращению загрязнения у источника, недопущению трансграничного вреда, проведению оценки воздействия, использованию наилучших доступных технологий и осуществлению экологического контроля. Россия восприняла многие элементы международной модели предотвращения загрязнения: речь идет об экологической экспертизе, презумпции экологической опасности, платности природопользования. Однако необходимо более четкое включение принципа предотвращения загрязнения в экологическое законодательство. В частности, целесообразно усилить правовое значение оценки воздействия на окружающую среду и расширить экономическое содержание принципа «загрязнитель платит».
Anatoly Ya. Ryzhenkov
Doctor of Law, Professor, ORCID 0000-0002-2015-1709
Kalmyk State University Named after B.B. Gorodovikov (Elista, Russia)
Professor of the Department of Civil Law and Procedure
4077778@list.ru
Ilya V. Matantsev
Cand. Sci. (Jurisprudence), Associate Professor
Private Law Research Centre under the President of the Russian Federation Named after S.S. Alexeev (Yekaterinburg, Russia)
Associate Professor of the Department of Civil Procedure at the Ural Branch
ilmatantsev@mail.ru
On the concept and content of the pollution prevention principle in international environmental law: theoretical and legal aspects
Keywords. International law, ecology, climate, sustainable development, principle of law, pollution prevention.
Annotation. Introduction. In Russian scholarship, legal principles are generally understood as the fundamental principles, guiding ideas, and starting points of legal regulation. Within the legal methodology adopted in Russia, the principles of international law are not declarative political slogans, but rather fundamental normative and value-based principles that perform system-forming, regulatory, interpretative, law-making, and law enforcement functions. The principles of international law occupy an intermediate position between the general idea of a just international legal order and the specific international legal obligations of states. With regard to international environmental law, this is important because this field has historically developed not through codification, but through the adoption of declarations, universal and regional treaties, and court decisions. This circumstance necessitates an understanding of the role and place of the principle of pollution prevention within the overall system of principles of international environmental law. At the same time, the question of how to improve the effectiveness of the principles of international law as a whole remains relevant. Methods. The research, the results of which are presented in this article, utilized various scientific methods, including dialectical, systems analysis, and comparative legal approaches. The study focused on scientific doctrine, case law, and legislation pertaining to the legal aspects of international cooperation in environmental protection. Results. The pollution prevention principle encompasses a set of obligations for states to prevent pollution at source, avoid transboundary harm, conduct impact assessments, use best available technologies, and implement environmental monitoring. Russia has adopted many elements of the international pollution prevention model, including environmental impact assessments, the presumption of environmental hazard, and the fee-for-use principle for natural resource management. However, the pollution prevention principle needs to be more clearly integrated into environmental legislation. In particular, it would be advisable to strengthen the legal significance of environmental impact assessments and expand the economic implications of the «polluter pays» principle.
Введение
В российской правовой науке принципы права обычно понимаются как основные начала, руководящие идеи и исходные положения правового регулирования [1]. В научной доктрине подчеркивается, что принципы могут существовать как идеи правосознания, как нормы позитивного права, как критерии толкования и как основы построения отрасли права [2]. Российские ученые отмечают, что принципы права предопределяют направления нормотворческой и правоприменительной деятельности, цементируют систему права, выступают критериями правомерности поведения и обеспечивают внутреннюю согласованность правового регулирования [3]. Соответственно, в рамках принятой в России юридической методологии принципы международного права следует рассматривать не как декларации, а как исходные нормативно-ценностные начала, которые выполняют системообразующую, регулятивную и интерпретационную роль, служат не только инструментами защиты природы, но и механизмами для разрешения экологических конфликтов, включая загрязнение водных ресурсов, трансграничное загрязнение воздуха, охрану экосистем [4]. Принципы международного права занимают промежуточное положение между общей идеей справедливого мирового правопорядка и конкретными международно-правовыми обязательствами государств. Применительно к международному экологическому праву (далее – МЭП) это важно потому, что данная отрасль исторически формировалась не путем единой кодификации, а посредством принятия деклараций, универсальных и региональных договоров, решений международных судов, актов международных организаций и национальных имплементационных механизмов.
Именно принципы позволяют видеть в данном фрагментированном массиве не случайный набор норм, а развивающуюся систему международно-правового регулирования охраны окружающей среды [5]. Принципы права в целом (включая и принципы МЭП) обладают следующими признаками. Во-первых, это исходные начала правового регулирования, выражающие наиболее существенные закономерности и ценности правовой системы или отрасли. Во-вторых, это нормативно-ориентирующие положения: даже если принцип сформулирован абстрактно, он направляет законодательство, толкование и применение права. В-третьих, принцип обладает системообразующим значением: он помогает связать разрозненные нормы в целостный институт, отрасль или подотрасль. В-четвертых, принцип может быть прямо закреплен в норме права или выводиться из совокупности норм, судебной практики, положений научной доктрины.
Для международного экологического права важно деление системы принципов на принципы-идеи (мировоззренческие, политико-правовые и ценностные ориентиры), принципы-нормы (юридически закрепленные положения, способные непосредственно влиять на права и обязанности субъектов) и принципы правовой политики (ориентиры для развития законодательства и международного сотрудничества). Именно такое разграничение проводится в российской научной доктрине в отношении МЭП. Так, М.Н. Копылов и Е.А. Шевырева, проанализировав правовую природу «принципов-идей» и «принципов-норм» международного экологического права, указали на то, что в нем происходит закономерный процесс трансформации «принципов-идей» в «принципы-нормы», что отражает прогрессивное развитие и кодификацию этой отрасли [6]. Отсюда следует важный методологический вывод: необходимо различать принцип как доктринальную идею и его юридическую обязательность как нормы международного права. Это означает, что не все эколого-правовые принципы являются нормами, и их юридическая сила различна – от международного обычая до договорного обязательства.
Методы
Методологическую основу исследования, результаты которого представлены в статье, составили общенаучные и частнонаучные методы познания. Диалектический метод позволил рассмотреть принцип предотвращения загрязнения в его историческом развитии. С его помощью выявлены противоречия между данным принципом с иными отраслевыми принципами, предложены способы разрешения таких коллизий. Метод системного анализа был использован для определения места принципа предотвращения загрязнения в иерархии отраслевых принципов МЭП, а также для раскрытия его функциональных связей с принципами предосторожности, «загрязнитель платит», оценки воздействия и международного сотрудничества. Системный подход обеспечил возможность представить принцип не как изолированный запрет, а как комплексную правовую конструкцию, охватывающую материальные и процедурные обязанности государств, и выделить пять системных функций, которые выполняют принципы МЭП. Сравнительно-правовой метод применён в синхронном и диахронном аспектах: для сопоставления положений универсальных деклараций, отраслевых конвенций и судебных решений с нормами российского экологического законодательства, а также для анализа эволюции правового закрепления рассматриваемого принципа. Это способствовало выявлению степени восприятия международной модели предотвращения загрязнения российской правовой системой, определению пробелов и формулированию предложений по гармонизации законодательства. Материалом исследования стали международные правовые акты, судебная практика, российские федеральные законы, а также научные труды отечественных и зарубежных авторов по теории права, международному и экологическому праву.
Результаты
Международное экологическое право отличается от классических отраслей международного права тем, что оно возникло на пересечении идеи суверенитета государств, глобальных экологических и политических рисков, экономического развития и необходимости защиты будущих поколений. Поэтому его принципы выполняют не только юридико-техническую, но и цивилизационную функцию: они переводят экологическую уязвимость планеты на язык юридических обязанностей [7]. Стокгольмская декларация Конференции Организации Объединенных Наций по проблемам окружающей человека среды 1972 года стала первым глобальным документом, поставившим экологические вопросы в центр международной повестки; она представила 26 принципов и обозначила связь между экономическим ростом, загрязнением воздуха, воды, океана и благополучием человека. Принятая через два десятилетия в Рио-де-Жанейро декларация по окружающей среде и развитию 1992 года сформировала современный перечень ключевых экологических принципов: суверенитет над природными ресурсами и обязанность не причинять вред, устойчивое развитие, предосторожный подход, «загрязнитель платит», оценка воздействия на окружающую среду, участие общественности, сотрудничество государств и учет интересов будущих поколений.
Впоследствии упомянутый в этих декларациях принцип недопущения загрязнения получил дальнейшее развитие в обязательных для исполнения международных конвенциях и договорах: Конвенции ООН по морскому праву 1982 года (она обязывает государства принимать все необходимые меры для предотвращения, сокращения и сохранения под контролем загрязнения морской среды из любых источников); Конвенции ООН о трансграничном загрязнении воздуха на большие расстояния 1979 года (первый многосторонний договор, направленный на предупреждение и постепенное сокращение выбросов загрязнителей воздуха); Базельской конвенции о контроле за трансграничной перевозкой опасных отходов и их удалением 1989 года (требует предотвращения загрязнения от ненадлежащего удаления опасных отходов); Конвенции по охране и использованию трансграничных водотоков и международных озер 1992 года (обязывает сокращать загрязнение водоемов, пересекающих государственные границы) и ряде иных.
Российская международно-правовая доктрина признаёт наличие системы специальных принципов МЭП, указывая на существование его отраслевых принципов и анализируя их содержание с учетом интересов как развитых, так и развивающихся государств. В своих работах отечественные ученые подчеркивают, что в современной правовой науке нет единства мнений относительно точного числа и содержания специальных принципов МЭП, однако сам факт их существования является сегодня одним из признаков формирования международного экологического права как самостоятельной отрасли [8, 9].
В ходе их исследования, по нашему мнению, важно избегать двух крайностей: во-первых, считать, что все экологические принципы представляют собой лишь политические лозунги, и, во-вторых, объявлять все эти принципы равными по значимости и юридической силе. Российская юридическая научная методология требует более строгой дифференциации: некоторые принципы являются нормами, другие – идеями, а третьи – ориентирами международно-правовой политики. Именно наличие сложной системы принципов позволяет говорить о международном экологическом праве как о самостоятельной отрасли. Без них оно выглядело бы как неупорядоченная совокупность договоров, касающихся морского права, климата, отходов, биоразнообразия, опасных веществ и трансграничных вод. Принципы связывают эти договоры в единую отраслевую систему.
Итак, какие же функции они исполняют?
1. Принципы МЭП играют интерпретационную роль и помогают толковать международные договоры. Например, принцип предотвращения загрязнения используется при толковании обязанностей государств по обеспечению эффективных процедур оценки воздействия на окружающую среду. Принцип предосторожности влияет на интерпретацию обязательств государств в ситуации научной неопределенности. Принцип «загрязнитель платит» помогает обосновывать экономические инструменты и распределение экологических издержек. Российские ученые отмечают, что специальные принципы МЭП (предотвращения трансграничного загрязнения и предосторожности, например) выступают в качестве правовых ориентиров, которые не позволяют экономическим интересам превалировать над необходимостью защищать биосферу, способствуют системному толкованию норм экономических и экологических международных соглашений [10].
2. Принципы МЭП выполняют правотворческую функцию: они задают направление кодификации и прогрессивного развития данной отрасли права. Это особенно заметно в работе Комиссии международного права ООН над проектами статей о предотвращении трансграничного ущерба от опасных видов деятельности. В 2001 году были приняты проекты статей, предусматривающих предотвращение вреда, сотрудничество, разрешительный порядок, оценку риска, уведомление, консультации и мониторинг [11].
3. Принципы МЭП влияют на правоприменение. Международные суды часто используют экологические принципы для определения стандарта поведения государств. Одним из примеров является решение Международного Суда ООН по делу о целлюлозных заводах на реке Уругвай (Pulp Millsonthe River Uruguay, Аргентина против Уругвая, 2010 год), которое стало эпохальным для МЭП. Его принципы были не просто упомянуты судом, но и увязаны в единую логичную концепцию. Поскольку спор касался двустороннего договора (Статута реки Уругвай 1975 года), суд использовал общие принципы МЭП, чтобы истолковать и наполнить конкретным юридическим содержанием статьи этого документа. В решении сделана ссылка на ряд ключевых экологических принципов: принцип устойчивого развития (указано на концепцию устойчивого развития как инструмент поиска правового баланса между экономическими интересами государства и защитой природы); принцип предотвращения трансграничного вреда; принцип международного экологического сотрудничества (подчеркнуто, что предотвратить экологический ущерб разделяемым ресурсам можно только посредством взаимодействия всех сторон); принцип оценки воздействия на окружающую среду (далее – ОВОС). При этом суд придал ОВОС статус международного обычая.
4. Принципы МЭП имеют легитимирующее значение, когда придают декларативным международным экологическим требованиям юридическую обязательность. Запрет сбросов загрязняющих веществ, необходимость снижения выбросов и проведения трансграничной оценки воздействия на окружающую среду всё чаще воспринимаются не как произвольное ограничение суверенитета стран, а как реализация более общего начала – не причинять значительный ущерб, действовать добросовестно, учитывать права других государств и будущих поколений [12].
5. Наличие принципов МЭП позволяет смягчить негативный эффект от его фрагментарности. До сих пор нет единого универсального международного договора (или хотя бы сводной декларации), где эти принципы излагались бы системно. Неоднократно предпринимались попытки подготовить такой документ, однако пока они ни к чему не привели. Тем не менее общепризнанные принципы МЭП осуществляют функцию моста между различными эколого-правовыми режимами: климатическим, морским, воздушным, охраны биоразнообразия, обращения с отходами, обеспечения химической безопасности, прав человека.
Представленные выше общие положения, касающиеся роли принципов МЭП, имеют прямое отношение и к исследуемому нами принципу предотвращения загрязнений. Толковать его можно по-разному. В узком смысле он требует предотвращать загрязнение «у источника» посредством установления нормативов выбросов, разрешительного режима или технических ограничений. В широком смысле он призывает государства использовать все имеющиеся у них средства для того, чтобы избежать значительного вреда окружающей среде других государств. В рамках комплексного подхода принцип предотвращения загрязнения – это совокупность материальных и процедурных обязанностей, охватывающая оценку воздействия, уведомления, консультации, мониторинг и адаптацию деятельности по мере изменения риска. Последнее понимание сегодня лучше всего согласуется как с научной доктриной, так и с судебной практикой.
На наш взгляд, главная содержательная черта исследуемого принципа состоит в необходимости предупреждения риска еще до наступления вреда. Это обязанность не столько обеспечить идеальный результат, сколько применять адекватные средства, разумно соответствующие уровню риска и состоянию научного знания. Нормативно данный принцип существует в двух формах. Первая – прямая, когда международный акт формулирует базовую идею предотвращения или распределения экологических издержек. Вторая – косвенная, когда в договоре речь идет не о принципах (идеях), а о конкретных обязанностях уведомлять, консультироваться, использовать наилучшие технологии. Современное международно-правовое регулирование охраны атмосферы, вод моря, обращения с отходами и опасных видов деятельности в основном построено именно на второй форме. Таким образом, универсальные декларации определяют логику принципа, тогда как договорное право делает ее исполнимой посредством конкретных отраслевых обязанностей.
Принцип предотвращения загрязнения не противоречит, а последовательно дополняет другие принципы МЭП. Для обеспечения международного правопорядка необходимо предупреждение известного или достаточно предсказуемого риска. Если риск серьезен, однако научные данные еще неполны, включается принцип предосторожности. Он действует в условиях научной неопределенности и требует от государства принятия превентивных мер по предотвращению экологического риска заранее [13, с. 236]. В случаях, когда деятельность хозяйствующих субъектов загрязняет окружающую среду или создает потребность в мерах контроля и восстановления, вступает в силу логика интернационализации экологических издержек, включая принцип «загрязнитель платит» [14].
Заметим, что принцип предотвращения загрязнения имеет прикладной характер, тогда как принцип предосторожности – это скорее общая обязанность не допускать значительного трансграничного экологического вреда. В современном международном праве они отчасти наложились друг на друга. Однако первый работает там, где риск уже достаточно идентифицирован и нужны конкретные меры противодействия [15]. Второй же применим к ситуациям, когда риск возможен, но научные данные о нем еще не полны.
Современная доктрина МЭП подтверждает высокую значимость принципа предотвращения загрязнения. При этом продолжаются дискуссии по поводу его точных контуров. В рамках одного из подходов утверждается, что содержание данного принципа нельзя сводить только к запрету загрязнения, ведь он реализуется через изменяющийся стандарт должной осмотрительности, зависящий от степени риска, технологий и научного знания. Именно в этом смысле ученые в последние годы стремятся уйти от абстрактных деклараций и показать принцип предотвращения как совокупность конкретных правовых обязанностей [16]. Сторонники другой точки зрения не отрицают ценность предотвращения загрязнения, но предостерегает от идеализации. Их главная мысль состоит в том, что в контексте МЭП нельзя смешивать нормативную привлекательность принципа с его достаточной определенностью [17]. Соглашаясь с этим мнением, заметим, что при трансграничном регулировании принцип предотвращения загрязнения имеет три прямых последствия. Во-первых, государство происхождения загрязняющих веществ обязано оценить риск причинения значительного вреда до начала хозяйственной деятельности. Во-вторых, при наличии такого риска запускаются процедуры уведомлений и консультаций. В-третьих, после начала реализации проекта возникает обязанность ведения постоянного экологического мониторинга и адаптации природоохранных мер, если риск не исчезает. Эта схема уже воспринимается как рабочий стандарт не только в рамках межгосударственных споров, но и при проектном развитии инфраструктуры, добыче полезных ископаемых и т.д.
Исследуемый нами принцип порождает несколько типичных коллизий. Первая выражается в противоречии принципу суверенитета государства над своими природными ресурсами. Она разрешается с помощью формулы, разработанной на международных конференциях ООН в Стокгольме (1972 год) и Рио-де-Жанейро (1992 год): суверенное право на использование природных ресурсов существует не изолированно, а лишь вместе с обязанностью не причинять вред окружающей среде других государств.
Вторая коллизия обусловлена потребностями государства в экономическом развитии и реализации инфраструктурных проектов. Рациональный способ ее разрешения состоит не в признании приоритета развития над экологией и не в абсолютном экологическом запрете, а в интеграции экологических требований в программы развития, причем при угрозе значительного риска нанесения ущерба действует обязанность предотвратить или хотя бы смягчить его.
Третья коллизия может возникнуть между принципами предотвращения загрязнения и предосторожности в тех ситуациях, когда нужно определить, какой подход применять для оценки экологических рисков. Вместо спора о том, какой принцип важнее, необходимо внимательно исследовать обстоятельства дела: на основе полученных научных данных и в зависимости от определенности риска может быть выбран наиболее правильный подход. Принцип предотвращения загрязнения применяется тогда, когда риск уже определен и значителен. Это означает, что есть четкие доказательства того, что деятельность (или событие) нанесет вред окружающей среде. В таких случаях следует предпринимать конкретные действия для предотвращения ущерба, например запрещать опасные виды деятельности и требовать проведения ОВОС. Принцип предосторожности вступает в силу, когда вред потенциально серьезен или необратим, а научные данные неполны или неопределенны [18]. Данный принцип требует действовать на упреждение, даже если нет полной уверенности, что деятельность причинит ущерб.
Четвертая коллизия возникает между принципами предотвращения загрязнения и «загрязнитель платит». Важно четко разграничивать их по их функциональному значению. Первый помогает ответить на вопрос о том, что нужно сделать заранее, чтобы вред не возник. Второй указывает на того, кто должен нести экологические издержки. Тем самым он должен усиливать предотвращение вреда, не превращая экологическую политику просто в расчет допустимости загрязнения за деньги.
Российское право не оперирует общим принципом предотвращения загрязнения в международно‑правовом смысле, но фактически воспроизводит его во множестве норм. Прежде всего обратим внимание на принцип презумпции экологической опасности планируемой хозяйственной и иной деятельности, закрепленный в ст. 3 Федерального закона от 10 января 2002 г. № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды». Российская правоприменительная практика толкует этот принцип так, что всякая планируемая деятельность рассматривается как способная причинить экологический вред [19]. Аналогичный принцип в ст. 3 Федерального закона от 23 ноября 1995 г. № 174-ФЗ «Об экологической экспертизе» сформулирован как «презумпция потенциальной экологической опасности любой намечаемой хозяйственной и иной деятельности». В плане реализации этих принципов оба закона закрепляют правило о том, что экологическая экспертиза проводится для установления соответствия документации требованиям охраны окружающей среды в целях предотвращения негативного воздействия. Регламентирован порядок проведения государственной экологической экспертизы, сформирован перечень ее объектов и субъектов, определено юридическое значение подготавливаемого по ее итогам заключения.
Предотвращению загрязнения посвящены и иные нормы российских законов природоохранного характера, включая экологическое нормирование (ограничение загрязнения определенными рамками), ряд требований по строительству, эксплуатации и выводу из эксплуатации промышленных предприятий и др. Так, с 1 марта 2025 года ОВОС включает в себя предварительную оценку, техническое задание, исследования, общественные обсуждения, окончательные материалы и их размещение в интернете1
1 Постановление Правительства Российской Федерации от 28.11.2024 № 1644 «О порядке проведения оценки воздействия на окружающую среду» (ред. от 15.11.2025).
. Для наиболее опасных объектов (I категории) предусмотрено получение комплексного экологического разрешения. Заявка должна содержать расчеты нормативов выбросов и сбросов, обоснование лимитов отходов, проект программы производственного экологического контроля, сведения о положительном заключении экологической экспертизы (если оно требуется). Наличие таких требований для получения разрешения говорит о системном подходе российского законодателя к предотвращению загрязнения окружающей среды.
Кроме того, отметим, что превентивность свойственна самой системе государственного экологического контроля (надзора). Он подразделяется на федеральный и региональный, а его предметом является соблюдение обязательных требований, включая те, которые касаются разрешительных документов. В контексте обращения с отходами производства и потребления мы снова встречаем положения, близкие к исследуемому принципу МЭП: приоритетами признаются максимальное использование исходных сырья и материалов, предотвращение образования отходов, стремление к сокращению их объемов, снижение класса опасности отходов в источниках их образования, обработка, утилизация и обезвреживание отходов (ст. 3 Федерального закона «Об отходах производства и потребления»). Особо выделим п. 2 ст. 56.1 Федерального закона «Об охране окружающей среды», согласно которому при выводе из эксплуатации отдельного производственного объекта должны быть реализованы мероприятия по предотвращению и ликвидации загрязнения окружающей среды.
Наличие в законодательстве такого рода норм означает, что принцип предотвращении загрязнения в российском экологическом праве постепенно уточняется увеличением проверяемых технологических и организационных обязанностей. Однако закрепление данного принципа остается фрагментарным. В различных законах есть нормы о противодействии угрозам загрязнения, но они еще не собраны в общую правовую конструкцию предотвращения значительного вреда и загрязнения как международно‑правовой обязанности Российской Федерации, хотя это позволило бы усилить охрану климата, биоразнообразия, воздуха, морской среды и т.д. [20, 21].
На наш взгляд, целесообразно включить в ст. 1 Федерального закона «Об охране окружающей среды» следующее определение понятия «предотвращение загрязнения»: это система правовых, организационных, технологических и экономических мер, направленных на недопущение образования загрязнения у источника, исключение или снижение риска причинения вреда окружающей среде до начала деятельности либо наступления вредных последствий. Вместе с тем в ст. 3 названного нормативного правового акта необходимо сформулировать соответствующий правовой принцип.
Заключение
Подводя итоги, заметим, что принципы МЭП имеют сложную природу. Они являются, во-первых, юридическими идеями, выражающими ценностные основания охраны окружающей среды; во-вторых, – нормативными началами, закрепленными в международных декларациях, договорах, обычаях и судебной практике; в-третьих, – частью правовой политики, направленной на обоснование новых норм права в условиях роста экологических рисков. Их значение для общей теории права состоит в том, что они демонстрируют переход от классической модели реакции законодателя на уже существующие проблемы к модели правового управления рисками до наступления кризиса. Это особенно заметно в принципах предотвращения загрязнения, предосторожности, оценки воздействия, доступа к информации и участия общественности. Без принципов международное экологическое право распалось бы на разрозненные договорные режимы. Благодаря принципам оно превращается в целостную отрасль, способную отвечать на глобальные экологические угрозы, включая обеспечение климатической безопасности, охраны биоразнообразия, борьбы с опустыниванием, защиты прав будущих поколений. В условиях отсутствия единого перечня принципов МЭП представляется важным продолжать обсуждение проекта Международного Пакта по окружающей среде и развитию 1995 года. Это наглядно подтвердит важность принципов МЭП для международного сообщества и позволит перевести массив абстрактных принципов-идей в статус общеобязательных для мирового сообщества принципов-норм.
Принцип предотвращения загрязнения в названном выше пакте правильнее всего будет представить как совокупность обязанностей предотвращать загрязнение у источника, не допускать трансграничного вреда, проводить оценку воздействия, использовать наилучшие доступные технологии, вести экологический контроль и осуществлять международное взаимодействие. Именно в таком виде принцип был осмыслен современными исследователями и подтвержден в международной судебной практике.
Считаем, что можно сформулировать следующий вывод, важный для российской юридической науки: принципы МЭП – это система различающихся по юридической силе отраслевых принципов-идей и принципов-норм, которые совместно определяют содержание, толкование и развитие международно-правовой охраны окружающей среды. Отечественному законодательству данные принципы важны не только как внешние международные ориентиры, но и как критерии совершенствования национального экологического права. Россия уже восприняла многие элементы международной модели предотвращения загрязнения. Речь идет об экологической экспертизе, презумпции экологической опасности, платности природопользования, возмещении ущерба, комплексных экологических разрешениях. Однако необходимы более четкое включение принципа предотвращения загрязнения в экологическое законодательство (его прямое закрепление в законе), развитие предосторожного подхода, усиление правового значения ОВОС и расширение экономического содержания принципа «загрязнитель платит».
Библиографический список
2. Коновалов А.В. Принципы права: Монография. М.: НОРМА, 2023. 792 с.
3. Киричек Е.В. Принципы в праве: теоретико-методологическая и конституционно-правовая характеристика // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2023. № 4. С. 17-24.
4. Гутлыева Г. Право и борьба с загрязнением окружающей среды в международном контексте // Символ науки. 2024. № 12-1-3. С. 86-88.
5. Sands P. Principles of International Environmental Law. New York: Cambridge University Press, 2003. 1248 p.
6. Копылов М.Н., Шевырева Е.А. К вопросу об отраслевых принципах международного экологического права // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Юридические науки. 2002. № 1. С. 52-57.
7. Абанина Е.Н., Алексеева А.П., Анисимов А.П. и др. Актуальные проблемы теории экологического права. М.: Юрлитинформ, 2019. 520 с.
8. Тиунов О.И. Предмет, система и принципы международного права окружающей среды // Журнал российского права. 2013. № 6. С. 66-79.
9. Алексеева А.П. Ответственность за экологические правонарушения (преступления) // Пути развития российской юридической науки и образования в XXI веке: Тезисы докладов научно-практической конференции. Волгоград, 2001. С. 129-132.
10. Абатурова В.А. Применение отраслевых принципов международного экологического права для системного толкования норм экономических и экологических соглашений // Журнал ВШЭ по международному праву. 2024. Т. 2. № 1. С. 38-57.
11. Строчук В.М. Кодификационный процесс в области международной ответственности за вредные последствия действий, не запрещенных международным правом // Белорусский журнал международного права и международных отношений. 2001. № 4. С. 12-17.
12. Алексеева А.П., Анисимов А.П. О понятии и классификации видов экологического терроризма // Вопросы российского и международного права. 2017. Т. 7. № 2A. С. 199-211.
13. Kafaei Far M.A. Study the Principles and Concepts of International Environmental Law // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Юридические науки. 2013. № 3. С. 229-243.
14. Габриелов В.А. Развитие принципа «загрязнитель платит» в международном экологическом праве // Российский юридический журнал. 2025. № 1. С. 151-170.
15. Алексеева А.П., Анисимов А.П. «Экологический терроризм» и «экологический радикализм» в доктрине и законодательстве России: разграничение понятий // Научный вестник Омской академии МВД России. 2017. № 2 (65). С. 54-58.
16. Duvic-Paoli L-A. The Prevention Principle in International Environmental Law. Cambridge, 2018. 390 p.
17. de Sadeleer N. The Principle of Prevention', Environmental Principles: From Political Slogans to Legal Rules. Oxford: Oxford University Press, 2020. 544 p.
18. Santander Moreno J.J., Rosero Moran C.M., Chuga Quemac R.E., Mendez Cabrita C.M. The Principle of Prevention and the Precautionary Principle, Environmental Scope // Russian Law Jornal. 2023. Vol. XI. Iss. 13s. P. 219-226.
19. Анисимов А.П., Исакова Ю.И. Возмещение вреда, причиненного экологическими правонарушениями: анализ актуальных правовых проблем и предложения по совершенствованию законодательства РФ // Правовой порядок и правовые ценности. 2026. Т. 4. № 1. С. 20-32.
20. Лунева Е.В. Правовая охрана поверхностных водных объектов от микропластика в России // Журнал российского права. 2022. № 2. С. 121-137.
21. Анисимов А.П., Волконская О.А., Исакова Ю.И. Актуальные проблемы развития российского климатического законодательства // Современное право. 2024. № 9. С. 29-36.
References
1. Krasman A.I. Ponyatiye printsipov rossiyskogo prava v razlichnykh istoricheskikh epokhakh // Vestnik Omskogo universiteta. Seriya: Pravo. 2012. № 4. S. 27-31.
2. Konovalov A.V. Printsipy prava: Monografiya. M.: NORMA, 2023. 792 s.
3. Kirichek Ye.V. Printsipy v prave: teoretiko-metodologicheskaya i konstitutsionno-pravovaya kharakteristika // Yuridicheskaya nauka i pravookhranitel'naya praktika. 2023. № 4. S. 17-24.
4. Gutlyyeva G. Pravo i bor'ba s zagryazneniyem okruzhayushchey sredy v mezhdunarodnom kontekste // Simvol nauki. 2024. № 12-1-3. S. 86-88.
5. Sands P. Principles of International Environmental Law. New York: Cambridge University Press, 2003. 1248 p.
6. Kopylov M.N., Shevyreva Ye.A. K voprosu ob otraslevykh printsipakh mezhdunarodnogo ekologicheskogo prava // Vestnik Rossiyskogo universiteta druzhby narodov. Seriya: Yuridicheskiye nauki. 2002. № 1. S. 52-57.
7. Abanina Ye.N., Alekseyeva A.P., Anisimov A.P. i dr. Aktual'nyye problemy teorii ekologicheskogo prava. M.: Yurlitinform, 2019. 520 s.
8. Tiunov O.I. Predmet, sistema i printsipy mezhdunarodnogo prava okruzhayushchey sredy // Zhurnal rossiyskogo prava. 2013. № 6. S. 66-79.
9. Alekseyeva A.P. Otvetstvennost' za ekologicheskiye pravonarusheniya (prestupleniya) // Puti razvitiya rossiyskoy yuridicheskoy nauki i obrazovaniya v XXI veke: Tezisy dokladov nauchno-prakticheskoy konferentsii. Volgograd, 2001. S. 129-132.
10. Abaturova V.A. Primeneniye otraslevykh printsipov mezhdunarodnogo ekologicheskogo prava dlya sistemnogo tolkovaniya norm ekonomicheskikh i ekologicheskikh soglasheniy // Zhurnal VShE po mezhdunarodnomu pravu. 2024. T. 2. № 1. S. 38-57.
11. Strochuk V.M. Kodifikatsionnyy protsess v oblasti mezhdunarodnoy otvetstvennosti za vrednyye posledstviya deystviy, ne zapreshchennykh mezhdunarodnym pravom // Belorusskiy zhurnal mezhdunarodnogo prava i mezhdunarodnykh otnosheniy. 2001. № 4. S. 12-17.
12. Alekseyeva A.P., Anisimov A.P. O ponyatii i klassifikatsii vidov ekologicheskogo terrorizma // Voprosy rossiyskogo i mezhdunarodnogo prava. 2017. T. 7. № 2A. S. 199-211.
13. Kafaei Far M.A. Study the Principles and Concepts of International Environmental Law // Vestnik Rossiyskogo universiteta druzhby narodov. Seriya: Yuridicheskiye nauki. 2013. № 3. S. 229-243.
14. Gabriyelov V.A. Razvitiye printsipa «zagryaznitel' platit» v mezhdunarodnom ekologicheskom prave // Rossiyskiy yuridicheskiy zhurnal. 2025. № 1. S. 151-170.
15. Alekseyeva A.P., Anisimov A.P. «Ekologicheskiy terrorizm» i «ekologicheskiy radikalizm» v doktrine i zakonodatel'stve Rossii: razgranicheniye ponyatiy // Nauchnyy vestnik Omskoy akademii MVD Rossii. 2017. № 2 (65). S. 54-58.
16. Duvic-Paoli L-A. The Prevention Principle in International Environmental Law. Cambridge, 2018. 390 p.
17. de Sadeleer N. The Principle of Prevention', Environmental Principles: From Political Slogans to Legal Rules. Oxford: Oxford University Press, 2020. 544 p.
18. Santander Moreno J.J., Rosero Moran C.M., Chuga Quemac R.E., Mendez Cabrita C.M. The Principle of Prevention and the Precautionary Principle, Environmental Scope // Russian Law Jornal. 2023. Vol. XI. Iss. 13s. P. 219-226.
19. Anisimov A.P., Isakova Yu.I. Vozmeshcheniye vreda, prichinennogo ekologicheskimi pravonarusheniyami: analiz aktual'nykh pravovykh problem i predlozheniya po sovershenstvovaniyu zakonodatel'stva RF // Pravovoy poryadok i pravovyye tsennosti. 2026. T. 4. № 1. S. 20-32.
20. Luneva Ye.V. Pravovaya okhrana poverkhnostnykh vodnykh ob"yektov ot mikroplastika v Rossii // Zhurnal rossiyskogo prava. 2022. № 2. S. 121-137.
21. Anisimov A.P., Volkonskaya O.A., Isakova Yu.I. Aktual'nyye problemy razvitiya rossiyskogo klimaticheskogo zakonodatel'stva // Sovremennoye pravo. 2024. № 9. S. 29-36.
Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Авторами внесён равный вклад в написание статьи.
The authors declare no conflicts of interests.
The authors have made an equal contribution to the writing of the article.
© Рыженков А.Я., Матанцев И.В., 2026.
Ссылка для цитирования
Рыженков А.Я., Матанцев И.В. О понятии и содержании принципа предотвращения загрязнения в международном экологическом праве: теоретико-правовой аспект // Вестник Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России. 2026. № 3 (85). С. 98-105.
